... Идем на Ямантау!

Идея эта появилась у Первого в ноябре, в минуту особенного отвращения к бесконечности серых буднечных дней и мелких забот. Через пару дней он решил окончательно - "Иду на Ямантау!" Вскоре нашлось еще шестеро таких же, которым хотелось неизвестно чего. 3 февраля поезд увозил их к Южному Уралу.

Вначале им не повезло. Утром не было поезда до станции Айгир, электричка шла только до Инзера, откуда (не сидеть же полдня!) решили добираться своим ходом. Топая у всех на виду вдоль железной дороги, они порядком "засветились", и через 3 часа имели милую встречу с работником заповедника, куда они и собирались проникнуть. Бесшумного перехода границы не получилось.

В наступающих сумерках, слегка уже усталые, они сидели в местном поездочке, везущем их в Белорецк. Настроение поднимал проводник: "Я сюда попал из Средней Азии, мне сказали: Водку только пей, травку не кури, а то опять сядешь."

Вдруг в подступающей темноте случилось маленькое чудо: в темно-синем вечернем воздухе, над черными далями лесов тихо засияли снежно-белые вершины. Они, казалось, парили в невесомости и неудержимо звали к себе. От Ямантау никто не собирался отказываться, но один из шести дней пропал даром...

Позади половина первого дня пути. Первая холодная ночевка прошла вполне неплохо. Правда, стрелка термометра вечером, зайдя за -20, уперлась куда-то и дальше просто не пошла (делений не было), но мороза почти не чувствовалось: воздух сух и неподвижен. Во время завтрака сделали маленькое кулинарное открытие: в манную кашу надо кидать сухари! Получается здорово.

Наш путь лежит по речке Нуре, идти помогает буранный след, и под этим предлогом Первый и Второй никого не пускают вперед (впрочем, пока никто и не рвется). Все как бы привыкают к необычной роли, смотрят по сторонам: коричневые и зеленые пятна тайги, белесые хребты с трех сторон. Хорошо!

Буранный след кончился, пришлось идти по лесовозным дорогам. Тут не до романтики. За три часа ходу, порядком измотанные, дошли до притока Нуры - Отнурка, нам по нему. На развилке дороги повстречался молодой парень, башкир.Сказал, что до Журавлиного болота километров 10, дойдем за 2-3 часа (оптимист!). Еще сказал, что числится в местной КСС, но работал раза 2 всего: 3 года назад летом искали на Иремели эстонскую группу. Ребята обессилили и пропали в тайге. А год назад на Инзере весной вытаскивали байдарочников. Гибнуть ухитряются даже тут...

Через несколько километров пути повстречался дедок на огромном возе сена. Он оттуда, с Журболота. Уверяет, что до него километров 15, а на Ямантау нас обязательно арестуют - "Это теперь закрытая гора, секретная!" И кто его тянул за язык...

До Отнурка все держались неплохо. Кое-кто ворчит, что по дороге на лыжах тяжело (и, в общем-то, правильно ворчит). К 12 часам дня все порядком вымотались. Пятый не дотянул до обеда метров 500, свалился и уснул на дороге. Третий сбегал за ним назад, принес рюкзак. Девушки держатся молодцом, идем обычно так: Первый, Второй (попеременно), затем Шестая и Седьмая, а потом уж Третий, Четвертый, Пятый. Все трое мучаются с рюкзаками: то ремень сползет, то как-то не так сидит. В обед жадно пили воду, есть почти не хотелось.

Отдохнув, отбросили предрассудки. Сняли лыжи, подцепили их на веревочки (лыжи на "Жучку") и весело зашагали пешком. Снова стали смотреть по сторонам, настроение - подстать солнечной погоде. Слева нависает тысячекилометровая блемба хребта Ялангас, справа - далекая панорама гор пониже. Вопреки ожиданиям, перевал оказался не таким уж маленьким и пологим. Оптимизм постепенно пошел на убыль вместе с дневным светом. Журавлиным болотом, где ожидался домик сторожа, как говорится, и не пахло.

Они все-таки добрались туда в восемь вечера, в глубокой темноте. За пару часов до этого Первый ошибся и увел группу по другой дороге, на 2 километра в сторону. Она, эта дорога, была лучше прокатана, и вела на север, куда и нужно было группе, но кончилась у стога сена...

Костер из лиственницы гореть не пожелал. После разведки Первый и Второй увидели сзади огонек. Ровный и желтый, он манил к себе и был, казалось недалеко. Решили, что Первый и Третий немедленно пойдут по дороге на поиски жилья, чтобы потом выйти навстречу группе, которую после отдыха, поведет Второй.

Когда Первый и Третий прошли по единственной оставшейся дороге несколько километров, они отчетливо поняли, что огонек, который они видели, никак не может быть в этой стороне. Но тут... Как иногда приятно быть облаянным собаками!
Группа отстала всего километра на полтора. И вот - уютное тепло бревенчатого дома с огромной печью посередине, забытая уже керосиновая лампа под потолком, просторные нары с набросанными овчинными полушубками...

Отогрелись, отъелись, пошли взаимные рассказы, расспросы... - "Да тут все группы, что по маршруткам, через меня проходят..." На наше городское: "Мы вас тут стесняем..." - "Да ничего, я людей люблю..." Это был кусочек иной жизни, знакомой разве что по таежным повестям и кинофильмам. Во дворе скачут два очаровательных, пушистых, как медвежата кобеля - Мухтар и Туман, сокращенно Муха и Машка. Караулят каждого выходящего, норовят приласкаться и поиграть.

Первый долго толковал с хозяином об окрестных хребтах и дорогах, кое-что помечая на карте. Постепенно разговор перешел на Ямантау.

- "Да, закрыта. Однако, в том году ходили ребята нелегально. Рюкзаки оставили у меня, через двое суток пришли... Ходили как-то и ваши саратовские, да не дошли... Время вначале потратили, шишки собирали."

Уснули поздно, в блаженном тепле и свободе.

Утром, едва рассвело, вышли по трассе, указанной хозяином избушки. Она должна была привести прямо под Ямантау. Да, то ли Хозяин плохо объяснил, то ли Первый со Вторым не подсуетились вовремя... В общем, трассу так и не нашли. Через час ходу вышли на большую поляну и, наконец-то, увидели: среди черно-белых хребтов и зубчатых скал, нависших над ровной котловиной, огромным верблюжьим горбом выпирает снежно-белая, нетронутой чистоты Куянтау, словно бы освещая путь по тайге, придавая ему направление и смысл.

От этого места отказались от мыслей о трассе, пошли азимутом по засыпанному снегом сказочному лесу. Ребятам сегодня куда лучше, Четвертый с Пятым даже рвутся тропить лыжню, но этого им дают совсем немножко, уж очень заковыристый путь получается...

Встреченные лесорубы подтвердили: да, до Инзера недалеко, в 4км домик ягерей. Очередное знакомство с работниками заповедника в планы не входило. Взяли курс чуть правее, стали вести себя потише. Еще через час вышли на широкую прорубленную полосу со старой лыжней. Трасса! И направление вроде совпадает. Лишь много позже, уже разобравшись наверху в сплетении хребов поняли, что это была дорога в верховья Инзера, к вершине Кумардак.

А пока пошли по ней. Через час подъема на северо-восток свернули направо, к хребтику, откуда, казалось, все можно увидеть. И действительно, наконец-то открылся тот мир, к которому стремилась группа: Куянтау, Ямантау, Узловой Машак и множество вершинок помельче, с неизвестными нам названиями и вовсе без них... Последние переходы до наступления темноты прошли в приподнятом настроении. На ночлег встали при гаснущем свете неба, на уютной полянке среди елей, вытянувших свои лапы по швам под тяжеленными глыбами снега.

Яму под костер пришлось копать почти в рост человека, зато потом в снегу получилась уютная кухонка с полками и специальной дыркой для набирания снега. Напиленные дрова оказались сухими, и вскоре печка загудела, накалившись до ровного малинового цвета. Полянка с белым, ровно светящимся бугром палатки стала по-домашнему уютной.

Стоит отойти от поляны на десяток метров и окружает немыслимая, невероятная тишина. Ни дуновения ветерка, ни отдаленного лая, ни гула поездов, ни пенья птиц... Как будто все застыло и лишь мы одни шевелимся в этом сонном царстве.

В эту ночь спали мало. Сначало долго пели песни, все подряд, потом кому-то спальник показался сыроватым, кому-то просто не спалось.

Утром, после недолгих сборов вышли в радиальный выход. Вперед, на Ямантау! Без рюкзаков идется легко, погода прекрасная, только вот вершина Ямантау, как на зло, закутана в облака. Подходы со стороны узлового Машака оказались не так уж просты. Целый час карабкались по крутому склону небольшого поперечного хребтика, лавируя между елями и нагромождениями валунов. Потом дело пошло легче, и еще через час белый горб Ямантау повис над редеющими деревьями леса.

Ямантау и Куянтау - две сестры-погодки. Обе в праздничных снежно-белых нарядах, стоят рядышком, да вот все гости - к той, что чуть повыше, к Ямантау. Как должно быть обидно младшенькой!

Лес на подходах на глазах мельчает, ели сменяются небольшими березками и лишь под самой вершиной - заповедный островок высоких елей-свечей. Они облеплены снегом так, что кажется, больше уже и некуда, у иных и веток не видно вовсе.

Здесь уже не тихо. Долетают порывы ветра из пустого белого пространства выше. Лыжи решили оставить у одной из последних елей. Начав подъем, пожалели, что оставили в базовом лагере маски. Ветер студил лицо и руки, насквозь пробивал пуховки. На склонах горы снег кое-где уплотнен настолько, что не держаться на нем калоши бахил, ноги соскальзывают, помогают лишь лыжные палки. На некоторых участках девушек попросту сдувает со склона.

Пятый плохо себя чувствует, похоже, на что-то не так отреагировал желудок. Однако, на все уговоры Четвертого остановиться, отдохнуть и пойти назад, молча и медленно продолжает карабкаться. Похоже он, ни разу не бывавший в походах, что-то прочувствовал в себе за эти дни. Идет все лучше и лучше. Но сейчас он карабкается наверх медленно, как задумчивая черепаха.
Убедившись, что он все же идет уверенно, группа уходит метров на триста вперед, изредка оглядываясь на оставшееся сзади красное пятно пуховки с серпом и молотом.

Как это всегда бывает, за одной ступенью следует вторая, третья... И вдруг, раньше, чем ожидали, все кончилось, мир распахнулся, замкнувшись горизонтом до полного круга, вместив в себя и панораму белоголовых вершин, и ползающие чуть ниже нас облака. Что-то есть первородно-древнее в желании человека забраться как можно выше, окинуть свою Землю с высоты. Необъяснимо волнует душу вид пустых, холодных вершин и хребтов.

Отсюда, с высоты, видна вся высокая часть южного Урала. На северо-востоке подпирает облака снежная туша массива Иремель, к северу двумя горбами поднялся Хребет Зигальга (к северо-западу от него, говорят, военные ловят всех, кто проходит мимо). Рядышком, по левую руку, горбатым причудливым гребнем хребет Нары. Ялангас, мимо которого прошли день назад, кажется ничем не примечательным белым поднятием. Зато во всей красе заиграли два хребта - Машак и Кумардак, несущие между собой пологую болотистую лоханку долины реки Юрюзань. Хочется застыть неподвижно и бесконечно смотреть, смотреть...

Но ветер не дает стоять, он хочет согнуть, сравнять с бугристой снежной поверхностью горы. С попытками сняться на память начались неприятности. Фотоаппарат Третьего замерз окончательно, отказал затвор. Все попытки отогреть его были безуспешны, хотя он и был под одеждой. "Зенит" у Второго работает, но пленка стала как стеклянная, ломается в руках. После долгих попыток, испортив с десяток кадров слайдов, стали отогревать кассету с пленкой в рукавице. С трудом сделали 4 кадра. Потом пленка опять замерзла.
Вниз - не вверх. Бежали бегом, кое-где ехали по снежным плитам, кое-кто слетал на пятой точке.

В лесу, стряхнув очарование вершин, сообразили, что до темноты - чуть больше часа. Устроили гонку, благо своя же лыжня затвердела, и стала похожа на дорогу в пригородном лесу. Но чуть позже пришлось с нее свернуть. После чудесного многоступенчатого спуска по цепочкам заснеженных полок оказались у подножия поперечного хребтика. Романтика кончилась. Осталось два часа хода по азимуту в темноте, с неясной перспективой поиска лагеря в густом лесу.

Вперед, тропить лыжню встал Второй. Спеша использовать остатки рассеянного света, врубался как таран в разлапистые проходы между елями, обрушивая за собой рассыпчатые глыбы. Первый, контролировавший его ход по компасу, только пожимал плечами: "Идет как по нитке!" Сам он, видимо из-за постоянных размышлений о том, какие ориентиры у него - где, постоянно уходил вправо, то и дело поправляясь.

Луна появиться не соизволила. В уже полной темноте, выйдя в район лагеря, замедлили ход, с беспокойством соображая, что делать. Выделялся спокойный оптимизм Четвертого, он, как потом выяснилось, перепутал хребты и считал, что лагерь рядом, за углом.

Однако - вот она! Своя лыжня, родная! Теперь, считай, уже дома. Еще полчаса хода - и снова костер, печка, ужин, 200 гр. коньяка на семерых... Ямантау теперь с нами.

Следующий день начался с экзотического номера программы - траверс хребта Кумардак. Начало хребта - это широкая и пологая, как спина динозавра, полоса заснеженного до самых макушек леса. Многометровые ели - как гигантские снежные свечи. Попадаются небольшие скалы. Выбежал навстречу заяц, испугался, прижал к белой спине уши с черными кончиками, исчез...

Чуть дальше хребет сужается, склоны все круче. Легко обошли первую небольшую вершинку, на второй пришлось карабкаться по склонам, чтобы сделать удобоваримый "траверсочек". Перед третьей вершиной сделали привал. Впереди, разрывая легкий покров хвойного леса, торчит из хребта, как из челюсти акулы, гигантский зуб треугольной формы. Ближе к вершине на нем даже снега нет, одни камни. На его штурм по гребню ушел бы не один час (с рюкзаками-то!).

После долгих раздумий и просмотра Первый заявил: пойдем траверсом справа, там положе, а скалы вполне проходимы. Энтузиазма в ответ не последовало. Предыдущий траверс дался не легко, красота видов как-то поблекла, а долина Юрюзани, болотистая и заснеженная, стала казаться далеким надостижимым раем.

Траверс, конечно, все-таки пошли. Начальный подъем оказался легче, чем казался, да и потом лавировать между заснеженных валунов было не очень трудно. Сложности начались с полосы скал, меридианом сбегавшей по склону с вершины.

Лыжню пришлось проложить через узенький проход, где надо было, ухватившись за ветви кривой елки, протискивать себя на лыжах вперед-вверх. А потом - 300 метров траверса вообще почти без снега, по камням и какой-то бурой траве. В конце этого участка Третий ухитрился сверзиться с лыжни вниз по склону метров на 5, кувыркнувшись через рюкзак. Ничего, вылез...

А потом - около часа медлительного черепашьего хода по склону с крутизной градусов 35 и ... удивительные виды справа. Солнце, горы, все истоки Большого Инзера как на ладони. Ели внизу кажутся нарисованными детской рукой палочками на белой бумаге. Правда, по заявлению Четвертого, любованию красотами сильно мешали постоянные усилия не грохнуться вниз.

Первый, чувствуя неодобрительную усталость группы, смылся вперед под предлогом прокладки лыжни и все это время бесстыдно балдел под жарким горным солнышком, то лениво поглядывая на игрушечную землю вниз, то оценивающе оглядывая выползающие по хребту вершины. Судя по всему, на этот раз туда не добраться.

Потом был обед в уютной седловинке перевала под горой Кумардак, и многоступенчатый длинный-длинный спуск вниз, к Юрюзанским болотам, и адски тяжелое, жаркое топтание лыжни по реке, которая, казалось, никогда не выйдет из заросшей тайгой долины к заброшенной насыпи узкоколейки... Горная часть похода кончилась.

Был еще и многокилометровый бросок к Александровке, за границы заповедника, и отдых в темной избе с полусумашедшим дедком, и отчаянный ночной марш в Тюлюк, 3 часа 56 минут по 18-километровой ночной дороге.

А потом карусель завертелась еще быстрее: один автобус, другой, поезд, еще поезд... Мы вернулись...

P.S. Это был первый зимний поход. февраль, 1992г.